Относительное затишье на афгано-пакистанской границе было вновь нарушено 26 февраля, когда силы безопасности Афганистана под руководством режима талибов и пакистанские войска по другую сторону линии Дюранда вступили в ожесточенную перестрелку. После столкновений, в ходе которых, по некоторым данным, применялись беспилотники-камикадзе, Пакистан провел воздушную военную операцию «Ghazab Lil Haqq». Согласно заявлениям Исламабада, в результате ударов по территории Афганистана было уничтожено более 200 боевиков, а также военные объекты, танки и правительственные здания.
Напряженность в отношениях между двумя мусульманскими государствами Южной Азии –– явление не новое. Нынешняя вспышка, последовавшая за предыдущим обострением в октябре прошлого года, знаменует собой очередной виток эскалации. Почему «Талибан», который до своего возвращения к власти в Кабуле в августе 2021 года фактически считался прокси-силой Пакистана, оказался в затяжном конфликте со своим бывшим покровителем и как это влияет на весь регион?
Ключ к пониманию кроется в двойственной природе «Талибана», который, хотя и функционирует как фактический режим Афганистана, сохраняет ярко выраженные исламистско-идеологические и пуштунские этнонациональные черты. Власть сосредоточена в руках религиозного лидера движения Хайбатуллы Ахундзады, что часто приводит к трениям между государственными интересами Афганистана и решениями, продиктованными идеологией. Более того, талибы отказываются признавать линию Дюранда –– границу, демаркированную британцами в 1893 году и искусственно разделившую пуштунские племена.
Будучи этнорелигиозной группировкой, «Талибан» оказывает поддержку пакистанскому «Талибану» («Техрик-и-Талибан», или ТТП), который представляет серьезную террористическую угрозу для Пакистана и стремится свергнуть правительство в Исламабаде. С момента возвращения к власти афганские талибы позволили ТТП действовать со своей территории. В ответ Исламабад перешел от угроз к нанесению ударов по целям ТТП в Афганистане, что сопровождается взаимными обвинениями и дипломатическими трениями. Если раньше Пакистан видел в новом правительстве в Кабуле союзника, то резкая смена политики талибов быстро развеяла эти иллюзии.
Ситуацию осложняет растущая угроза со стороны «Исламского государства –– Хорасан» (ИГИЛ-К), которое с 2020 года набирает силу в регионе. Исламабад прямо обвиняет «Талибан» в том, что тот как минимум позволяет ИГИЛ-К организовывать трансграничные операции. Например, после теракта в шиитской мечети Исламабада 6 февраля Пакистан возложил вину на ТТП и талибов и нанес ответные удары. Примечательно, что «Талибан», в свою очередь, обвиняет Пакистан в поддержке ИГИЛ-К, хотя идеологически ни одна из сторон не связана с этой группировкой.
В конфликт вовлечены и внешние игроки. Турция и Катар пытались выступить посредниками. Китай, вложивший миллиарды в Китайско-пакистанский экономический коридор (CPEC), несет прямые убытки от нестабильности. Россия, единственная из крупных держав признавшая власть талибов, укрепляет связи с Кабулом, опасаясь угрозы ИГИЛ-К для Центральной Азии. Иран стремится сохранить статус региональной державы. Особого внимания заслуживает позиция Саудовской Аравии, которая 17 сентября подписала с Пакистаном оборонное соглашение, но пока занимает сдержанную позицию, не активируя его.
Как ни парадоксально, но главным выгодоприобретателем от разворачивающегося кризиса становится Индия. Исторический соперник Пакистана сумел сблизиться с «Талибаном». Для Кабула Индия –– источник гуманитарной и экономической помощи, не вмешивающийся во внутренние дела. Для Нью-Дели режим талибов является фактором дестабилизации Пакистана, усугубляя его внутренние проблемы. На фоне укрепления позиций Индии в Афганистане Исламабад оказывается во все большей геостратегической изоляции, что отражается в ироничных обвинениях в адрес талибов, которые, по мнению пакистанской стороны, стали «индийскими марионетками».
Наиболее вероятный сценарий –– это временное затишье благодаря дипломатическим усилиям. Однако приверженность талибов своей идеологии говорит о том, что трения сохранятся и будущие эскалации неизбежны. Пакистан, в свою очередь, похоже, намерен избегать глубокого военного втягивания в Афганистан, понимая, что может больше потерять, чем приобрести. Без фундаментальных изменений в руководстве или доктрине «Талибана» напряженность в Южной Азии, скорее всего, сохранится.
