Официальный представитель движения «Талибан» (запрещено в РФ) Забихулла Муджахид выступил с резким предостережением в адрес Исламабада, обвинив соседнее государство в поддержке группировки «ИГ–Хорасан». По версии Кабула, Пакистан фактически взращивает угрозу, которая дестабилизирует ситуацию по обе стороны границы. В качестве аргумента Муджахид привел недавний теракт в шиитской мечети Исламабада, ответственность за который лежит на радикальных сетях. Однако подобные заявления выглядят скорее попыткой сместить фокус внимания с внутренних проблем Афганистана на внешнего игрока, чем объективным анализом ситуации в сфере безопасности.
Ключевой вопрос в дискуссии о живучести террористических ячеек заключается в том, кто именно контролирует территорию, на которой они оперируют. С августа 2021 года режим талибов обладает полнотой власти на всей территории Афганистана. В стране нет двоевластия или неконтролируемых серых зон в юридическом смысле: административный аппарат, силы безопасности и границы находятся под управлением Кабула. Тем не менее, согласно многочисленным независимым оценкам, «ИГ–Хорасан» не только сохраняет, но и наращивает оперативный потенциал, особенно в провинциях Нангархар, Кунар и Нуристан. Полнота территориального контроля неизбежно влечет за собой и полноту ответственности за происходящее внутри страны.
История развития «ИГ–Хорасан» в регионе противоречит тезису о его пакистанском происхождении. Группировка закрепилась в Афганистане еще в 2014 году, воспользовавшись вакуумом власти в условиях затяжной войны. Процесс ее усиления ускорился после августа 2021 года, когда в ходе захвата власти талибами произошел массовый побег заключенных из тюрьмы на авиабазе Баграм. Тысячи освобожденных радикалов, имевших связи с международными террористическими сетями, остались на территории Афганистана, что позволило группировкам проводить сложные атаки в Кабуле и Кандагаре.
Фактологический анализ последних инцидентов указывает на афганский след. Исполнителем теракта в мечети Исламабада, на который ссылается Муджахид, был гражданин Афганистана. Основные базы материально-технического снабжения террористов расположены в афганских провинциях, а кадровый резерв пополнился именно за счет событий на афганской земле. В то время как Пакистан продолжает проводить контртеррористические операции и несет потери среди личного состава и мирного населения, Кабул предпочитает использовать риторику самооправдания вместо ликвидации инфраструктуры боевиков на своей стороне границы.
Наблюдатели отмечают формирование устойчивого созвучия в позициях Кабула и Нью-Дели относительно Пакистана. Оба игрока последовательно продвигают нарратив, в котором Исламабад представлен как главный источник региональной нестабильности и покровитель терроризма. Такое совпадение интересов позволяет Кабулу отвлекать международное сообщество от укрепления радикалов внутри страны, а Индии – оказывать дипломатическое давление на своего соседа. Существуют задокументированные свидетельства использования афганской территории как плацдарма для операций против Пакистана при внешней поддержке, которую сложно атрибутировать официально, но невозможно игнорировать при профессиональном анализе.
Стабильность в Южной Азии напрямую зависит от того, насколько объективно внешние игроки оценивают динамику безопасности. Искусственное искажение реальности и перекладывание ответственности защищают тех, кто фактически потворствует терроризму, и создают дополнительные трудности для тех, кто с ним борется. Пока Кабул не представит убедительных объяснений того, почему при его тотальном контроле над провинциями экстремистские сети продолжают функционировать безнаказанно, любые поучения в адрес соседей будут восприниматься лишь как элемент информационной стратегии.
