Как Рогунская ГЭС повлияет на водную безопасность Узбекистана, заранее сказать нельзя – всё зависит от того, как Таджикистан наполнит водохранилище, по какому графику станет работать станция и выполнят ли стороны межгосударственные договорённости. К такому выводу пришли авторы нового исследования о водно-энергетической дипломатии в Центральной Азии. По их мнению, энергетические планы Душанбе и нужды Ташкента в поливной воде не обязательно противоречат друг другу, если страны закрепят политическое сближение чёткими техническими правилами.

Рогунская ГЭС на реке Вахш в бассейне Амударьи наглядно показывает, как тесно связаны государства в верховьях и низовьях трансграничных рек. Таджикистану этот проект нужен, чтобы укрепить энергетическую независимость, производить больше электричества и поддержать экономику. Узбекистану, который находится ниже по течению, важно получать достаточно воды во время полива, защищать экосистемы и заранее знать объёмы стока. При этом одного годового объёма воды недостаточно: решающую роль играют сезонный график попусков, качество воды, а также готовность к засухам и авариям.
Авторы не строили собственных гидрологических моделей и не дают числовых прогнозов. Вместо этого они изучили Алма-Атинское соглашение 1992 года о совместном управлении водными ресурсами, материалы Всемирного банка по проекту за 2024–2026 годы и профильные научные работы, опираясь на теорию институциональной экономики и исследования о коллективном управлении общими ресурсами. Как отмечают авторы, документы Всемирного банка описывают экологические и социальные риски, а также консультации с соседями по бассейну, но сами бумаги ещё не гарантируют, что стороны выполнят все обязательства на практике.
Авторы рассмотрели три сценария того, как могут действовать Душанбе и Ташкент. Если координация остаётся низкой, стороны задерживают данные и не согласовывают режимы станции, что мешает планировать работу. При частичной координации государства консультируются друг с другом, но у них не хватает отработанных процедур, чтобы реагировать на аварии и разбирать споры. Напротив, высокая координация снижает риски: страны утверждают общие графики работы ГЭС, вместе следят за состоянием реки и запускают системы раннего оповещения.
Исследователи подчёркивают, что наполнять водохранилище и эксплуатировать уже готовую станцию нужно по разным правилам. На первом этапе главное – увязать график, по которому водохранилище будет копить воду, с нуждами стран низовья, а при штатной работе на первый план выходят сезонные попуски, прогнозы и своевременные уведомления. Отдельные режимы должны действовать в обычные годы, в маловодье и при чрезвычайных ситуациях. Чтобы Алма-Атинское соглашение и Межгосударственная координационная водохозяйственная комиссия работали эффективнее, профильные рабочие группы должны согласовать единые стандарты, сроки и порядок, по которому страны будут обмениваться гидрологическими данными и проверять их.
Разногласия авторы предлагают решать поэтапно: сначала обсуждать проблему на технических консультациях, затем выносить её на дипломатические переговоры, а при необходимости привлекать независимых экспертов. Эффективность такого механизма можно оценивать по трём показателям: как быстро страны делятся данными, как часто консультируются и сколько времени тратят на то, чтобы уладить спор. Если перевести политическое сближение в такие проверяемые процедуры, это укрепит доверие между Таджикистаном и Узбекистаном и сделает водно-энергетическое сотрудничество во всей Центральной Азии более устойчивым.