Через четыре года после смены власти в 2021 году режим «Талибана» сталкивается с признаками системной дестабилизации. По данным расследований BBC, отчетов ООН и Human Rights Watch, в Афганистане наблюдается не укрепление контроля, а нарастающий внутренний кризис. Текущую ситуацию эксперты характеризуют как сочетание гуманитарной катастрофы и обостряющегося гражданского сопротивления, которое подрывает легитимность руководства.
Особое внимание в международных докладах уделяется политике «гендерного апартеида». С 2021 года женщинам запретили посещать средние и высшие учебные заведения, ограничили доступ к большинству профессий и обязали соблюдать жесткий дресс-код под угрозой задержаний и публичных наказаний. В 2025 году эксперты ООН зафиксировали рост числа репрессивных мер, а международные правовые организации квалифицировали действия властей как преступления против человечности.
Экономическая ситуация в стране остается критической. Изоляция от международной финансовой системы и санкции привели к тому, что, по данным Программы развития ООН, девять из десяти афганских семей живут в условиях голода. Массовая распродажа имущества стала для многих единственным способом выживания, что фактически означает коллапс национальной экономики.
Дополнительным фактором социальной напряженности стал введенный в сентябре 2025 года полный запрет на использование мобильного интернета и передачу данных. Распоряжение, поступившее из Кандагара, парализовало банковские операции, торговлю и координацию гуманитарной помощи после разрушительных землетрясений на востоке страны. Официальной причиной ограничений названа борьба с «аморальным контентом», однако эта мера лишь усилила противоречия в руководстве движения.
Данные BBC указывают на серьезное противостояние между радикальным крылом в Кандагаре и умеренными представителями в Кабуле. Утечка аудиозаписи выступления главы движения Хайбатуллы Ахундзады подтвердила опасения верхушки: внутренние разногласия могут привести к распаду структуры управления. В ряде случаев кабульские чиновники игнорировали приказы центра, пытаясь восстановить связь и минимальную экономическую активность.
На этом фоне в обществе растет открытое неповиновение. В провинции Балх стены зданий покрываются граффити с требованиями прав и свобод, а траурные процессии по погибшим участникам сопротивления превращаются в массовые протестные акции. Аналитики отмечают, что режим отвечает на недовольство не реформами, а усилением репрессий, что лишь ускоряет разрушение социального контракта. В условиях, когда государство перестает обеспечивать безопасность и базовые потребности, лояльность населения исчезает, оставляя власти лишь силовые методы удержания контроля.
