Отношения между Пакистаном и Афганистаном перешли в фазу открытого вооруженного противостояния, что знаменует собой глубокий структурный разрыв в двусторонних связях. Об этом свидетельствуют данные аналитического доклада Института оборонных исследований и анализа Observer Research Foundation. Обострение ситуации происходит вопреки договоренностям, достигнутым на неформальной встрече в Урумчи при посредничестве Китая, где стороны условились избегать эскалации. Тем не менее в апреле пакистанские военные нанесли ракетные удары по провинции Кунар, затронув здание университета и жилые кварталы, что стало продолжением серии воздушных и артиллерийских атак на афганские территории.
Нынешний виток насилия выглядит особенно примечательным на фоне двадцатилетнего тесного союза между Исламабадом и движением «Талибан» (запрещено в РФ). После возвращения талибов к власти в Кабуле в 2021 году пакистанское руководство, включая тогдашнего премьер-министра Имрана Хана, открыто приветствовало этот транзит власти, называя новые силы в Афганистане естественными союзниками. Однако ожидания стратегического партнерства быстро сменились открытой враждебностью, причины которой кроются в изменившейся геополитической обстановке, проблемах безопасности и активизации региональных связей Кабула.
Современный международный контекст оказался благоприятным для ведения локальных боевых действий без риска серьезного внешнего давления. Ведущие мировые державы сосредоточены на других конфликтах: США заняты ситуацией вокруг Ирана и на Ближнем Востоке, Россия задействована на украинском направлении, а Китай стремится сохранить партнерство с Исламабадом, избегая активного вмешательства в афганские дела. С уходом сил международной коалиции из Афганистана исчезли внешние гаранты безопасности, что создало вакуум сдерживания. Теперь Пакистан наносит удары по афганской территории, включая цели в Кабуле, Нангархаре и Кандагаре, фактически не опасаясь жесткой международной реакции.
Главным камнем преткновения остается деятельность группировки «Техрек-е Талибан Пакистан» (ТТП). Исламабад рассчитывал, что приход талибов к власти в Кабуле позволит ликвидировать базы ТТП на афганской территории. Вместо этого пакистанская сторона фиксирует рост числа трансграничных нападений со стороны этой группировки в провинциях Хайбер-Пахтунхва и Белуджистан. Афганские власти отвергают обвинения в укрывательстве боевиков, заявляя, что проблема ТТП носит исключительно внутрипакистанский характер. Ситуацию осложняет и нерешенный исторический спор вокруг линии Дюранда, которую Кабул по-прежнему отказывается признавать в качестве официальной государственной границы.
Концепция стратегической глубины – идея о том, что лояльное правительство в Кабуле обеспечит Исламабаду перевес в противостоянии с Нью-Дели – оказалась нежизнеспособной. Талибы начали проводить независимую внешнюю политику, стремясь диверсифицировать международные контакты для вывода страны из изоляции. Ключевым фактором раздражения для Пакистана стало возобновление диалога между Афганистаном и Индией. После визита главы афганского МИД Амир Хана Муттаки в Нью-Дели в октябре 2025 года индийская техническая миссия в Кабуле была повышена до уровня полноценного дипломатического представительства, что в Исламабаде расценили как угрозу стратегического окружения.
В этих условиях пакистанская военная кампания преследует цель не столько добиться решительной победы, сколько ограничить военный потенциал Афганистана, включая технику, оставленную американскими войсками после их ухода. Однако стратегия военного давления сопряжена с серьезными издержками: она дестабилизирует приграничные районы, усиливает афганские националистические настроения и истощает экономические ресурсы самого Пакистана, переживающего внутренний кризис. Без возобновления полноценного политического диалога и решения фундаментальных споров любые соглашения о прекращении огня будут носить лишь временный характер.
