Многолетние вооруженные конфликты, политическая нестабильность и экономика, ориентированная на экспорт сырья, привели к катастрофическим темпам вырубки лесов в Мьянме. Страна, обладающая одними из самых ценных лесных экосистем в Юго-Восточной Азии, превратилась в один из главных очагов обезлесения в регионе.
Наиболее интенсивная вырубка лесов пришлась на 1990–2000 годы, период правления военных. По данным Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН, только за это десятилетие страна лишилась 12 тыс. кв. км лесного покрова. Экспорт древесины, в первую очередь тика, служил для властей источником финансирования военных кампаний и поддержки лояльных элит. Концессии на лесозаготовки без должного экологического контроля получали компании, связанные с армией, а в приграничных штатах Качин, Шан и Карен контроль над лесами стал частью вооруженного противостояния.
Новый виток обезлесения начался после 2008 года, когда власти Мьянмы приступили к рыночным реформам. Правительство, поддерживаемое военными, начало массово выдавать земельные концессии местным и иностранным инвесторам под агропромышленные проекты, добычу полезных ископаемых и строительство ГЭС. Леса активно сводили под плантации масличной пальмы, особенно в округе Танинтайи, а также под крупные инфраструктурные объекты, такие как особая экономическая зона Давэй. Экологические экспертизы по многим из этих проектов либо не проводились, либо их результаты вызывали сомнения у гражданского общества.
Пришедшее к власти в 2016 году правительство Национальной лиги за демократию (НЛД) пыталось исправить ситуацию: вводился временный общенациональный запрет на лесозаготовки, сокращались квоты на экспорт древесины и приостанавливались лицензии на добычу нефрита. Однако эти меры не смогли переломить тенденцию. Экономика страны по-прежнему зависела от экспорта сырья, а сотрудничество с Китаем по проектам «Пояса и пути» лишь стимулировало строительство новой инфраструктуры. Именно в этот период в штате Качин начала активно расти добыча редкоземельных металлов, ориентированная на китайский рынок. При этом правительство НЛД фактически не контролировало приграничные регионы, где вооруженные этнические группировки и армейские подразделения продолжали незаконную добычу ресурсов.
Военный переворот 2021 года еще больше усугубил экологическую ситуацию. На фоне коллапса системы госуправления и интенсификации боевых действий нелегальная добыча и вырубка леса приобрели массовый характер. Природные ресурсы стали ключевым элементом теневой экономики, финансирующей все стороны конфликта. После переворота официальный импорт лесопродукции из Мьянмы превысил $1,45 млрд, причем 64% поставок пришлось на Китай. Особенно разрушительные последствия имеет бум добычи редкоземельных металлов в штатах Качин и Шан: с 2018 по 2024 год площадь разработок выросла почти вдвое – с 26 тыс. до 46,7 тыс. гектаров.
Последствия обезлесения носят многомерный характер. Мьянма теряет уникальное биоразнообразие, а выбросы углерода от уничтожения лесов усугубляют климатические изменения. Добыча полезных ископаемых приводит к загрязнению рек токсичными отходами. Так, в некоторых районах реки Салуин содержание мышьяка превышает безопасные нормы в 55 раз. Поскольку река течет в Таиланд, загрязнение стало трансграничной проблемой, угрожая здоровью населения и сельскому хозяйству в северных тайских провинциях. Кроме того, вырубка лесов провоцирует эрозию почв и оползни, а также лишает коренные народы традиционных мест проживания и источников к существованию.
