В своей статье для Geopolitical Monitor.com журналист Ив Реджистер анализирует перспективы нового соглашения о поставках редкоземельных минералов между Пакистаном и США. Хотя в октябре 2025 года Исламабад отправил в США первую партию в рамках сделки на 500 миллионов долларов, что стало символическим жестом, реальность освоения пакистанских недр сталкивается с огромным количеством препятствий, ставящих под сомнение амбициозные планы.
Правительство Пакистана заявляет о наличии минеральных запасов на ошеломляющую сумму в 6 триллионов долларов, простирающихся на площади 230 000 квадратных миль. Премьер-министр Шахбаз Шариф даже выразил надежду, что благодаря этим «триллионам долларов» страна сможет «попрощаться с такими институтами, как МВФ». Однако между этими громкими заявлениями и реальностью – пропасть. Горнодобывающий сектор сегодня составляет всего 3,2% ВВП Пакистана и лишь 0,1% мирового экспорта минералов. Более того, заявления о стоимости запасов вызывают скепсис, поскольку Исламабад не предоставил геологических данных, сертифицированных по международным стандартам JORC или NI 43-101, что заставляет предположить, что оценки сильно завышены.
Возникает и другой вопрос: если для освоения недр нужны лишь иностранные инвестиции, почему этого не произошло благодаря вливаниям со стороны Китая? Пекин инвестировал в Пакистан 65 миллиардов долларов через Китайско-пакистанский экономический коридор, но это не привело к революции в горнодобывающей отрасли. Существующие проекты, такие как медный рудник Саиндак, разработанный при китайском участии, окружены скандалами – их критикуют за сокрытие доходов, нанесение ущерба экологии и отсутствие выгод для местного населения, которое жалуется на гибель урожая и загрязнение воды.
Даже если США помогут Пакистану наладить добычу, возникает проблема переработки. Китай контролирует 92% мировых мощностей по аффинажу минералов и 61% добычи редкоземельных металлов. Это означает, что Вашингтону, скорее всего, придется отправлять добытое в Пакистане сырье на переработку в Китай, что сводит на нет саму идею снижения зависимости от Пекина. Развертывание собственных перерабатывающих мощностей в Пакистане было бы чрезвычайно затратным, поскольку месторождения сильно разбросаны.
К внутренним препятствиям относятся устаревшие технологии добычи, сложная бюрократия и особенности законодательства. Восемнадцатая поправка к конституции Пакистана, принятая в 2010 году, передала значительные полномочия по управлению природными ресурсами провинциям. Это означает, что центральное правительство не может единолично распоряжаться недрами и давать гарантии иностранным инвесторам. Яркий пример – флагманский проект по добыче меди и золота Reko Diq в Белуджистане, запуск которого уже перенесен на 2028 год из-за проблем с финансированием мер безопасности. Правительство пытается скрыть проблемы, но сама добывающая компания Reko Diq Mining Company признает наличие трудностей.
Ситуацию усугубляет то, что около 80% всех минеральных ресурсов Пакистана сосредоточено в Белуджистане – самой нестабильной и бедной провинции страны. Местное население, чей ВВП на душу населения составляет менее 1000 долларов, чувствует, что его ресурсы разграбляются иностранцами, и это порождает насилие. В регионе неоднократно совершались нападения на китайских рабочих. Кроме того, Белуджистан страдает от нехватки воды, а добыча и переработка минералов – крайне водоемкие процессы. Провинциальные власти, согласно поправке, имеют право вето на проекты, наносящие экологический или социальный вред, что создает еще один серьезный барьер.
Учитывая все эти факторы – от отсутствия достоверных данных и технологической отсталости до политической нестабильности и бюрократических препон, – маловероятно, что США будут делать долгосрочные инвестиции в столь рискованную среду. Эксперты полагают, что для получения реальной отдачи от пакистанских проектов потребуется не менее десятилетия. Вероятно, нынешний интерес Вашингтона носит скорее символический характер: это сигнал Пекину о том, что у США есть альтернативы. Однако для самого Пакистана такая геополитическая игра может обернуться охлаждением отношений с Китаем – его главным инвестором, без которого освоение «сокровищ на триллионы долларов» выглядит еще более призрачным.
