Удары США и Израиля по объектам в Иране, а также затяжной конфликт между Афганистаном и Пакистаном ставят под сомнение стратегические планы стран Центральной Азии по выходу на рынки Азии и Африки. Как сообщает издание OilPrice.com, эскалация напряженности в регионе фактически блокирует создание новых транспортных и энергетических коридоров, которые должны были связать республики с портами Индийского океана и Персидского залива. Риски для государств региона носят как прямой характер, связанный с угрозами безопасности на маршрутах, так и косвенный, выражающийся в закрытии границ и оттоке иностранных инвестиций.
Противостояние между правительством талибов и официальным Исламабадом уже привело к параличу ключевых логистических узлов. Ранее значительная часть товарооборота Пакистана с центральноазиатским регионом проходила через афганскую территорию – в 2025 году объем этой торговли должен был достичь 2,4 миллиарда долларов. Сейчас из–за регулярных закрытий пограничных переходов и сбоев в работе таможни этот коридор практически не функционирует. Это лишает Узбекистан, Казахстан и соседние страны надежного доступа к глубоководным портам Пакистана, одновременно ставя под удар поставки продовольствия и промышленного сырья в сам Афганистан.
Под угрозой срыва оказался проект Трансафганской железной дороги протяженностью 760 километров, которая призвана соединить Узбекистан с Аравийским морем. Инициатива стоимостью 6 миллиардов долларов могла бы сократить время транзита на пять дней и снизить транспортные расходы на 40%. Однако международные финансовые институты, включая Азиатский банк развития и фонды стран Персидского залива, воздерживаются от выделения средств, пока отношения между Кабулом и Исламабадом остаются враждебными. В таких условиях невозможно гарантировать безопасность строительных работ и последующей эксплуатации магистрали.
Аналогичные проблемы испытывают и другие крупные региональные проекты. Строительство газопровода ТАПИ, который должен ежегодно поставлять 33 миллиарда кубометров туркменского газа в Афганистан, Пакистан и Индию, продвигается крайне медленно. Хотя туркменский участок трубы был завершен в конце 2024 года, отсутствие гарантий безопасности в афганской провинции Герат и нежелание Индии заключать долгосрочные соглашения в зоне конфликта замораживают прогресс. Также уязвимым становится проект CASA–1000, предназначенный для экспорта излишков электроэнергии из Киргизии и Таджикистана в Южную Азию.
Кризис вокруг Ирана дополнительно осложняет ситуацию, ограничивая возможности использования коридора «Север – Юг». Удары по иранской инфраструктуре и нестабильность в Ормузском проливе, через который проходит более 20% мирового экспорта нефти и сжиженного газа, провоцируют рост страховых взносов и транспортных издержек. Для государств Центральной Азии Иран долгое время рассматривался как ключевая альтернатива маршрутам через Россию и Китай, однако военная эскалация делает порты Чабахар и Бендер–Аббас зоной высокого риска.
В сложившейся ситуации Ташкент и Астана вынуждены пересматривать приоритеты, смещая фокус на развитие Срединного коридора через Каспийское море и Кавказ в сторону Европы. Усиление зависимости от китайской инициативы «Один пояс – один путь» становится почти неизбежным, так как Пекин остается одним из немногих игроков, способных продолжать инвестиции в условиях региональной нестабильности. Тем не менее потеря прямого выхода к южным морям лишает Центральную Азию возможности полноценной диверсификации экспорта, оставляя регион в логистической изоляции от рынков Глобального Юга.
