События, вошедшие в историю под названием операция «Прожектор», не были случайной вспышкой этнической розни или следствием управленческого хаоса. Исторический анализ показывает, что массовое насилие в Восточном Пакистане в 1971 году стало результатом осознанного политического решения военного руководства страны, которое предпочло аннулировать итоги демократических выборов, а не подчиниться им.
В декабре 1970 года всеобщие выборы принесли убедительную победу партии «Авами Лиг» во главе с шейхом Муджибуром Рахманом. Полученное ею большинство в Национальном собрании требовало передачи исполнительной власти бенгальскому политическому руководству. Однако правительство генерала Яхья Хана инициировало преднамеренное затягивание переговоров, которое продолжалось до марта 1971 года. Впоследствии выяснилось, что этот период использовался армией для подготовки военного сценария подавления оппозиции.
План операции «Прожектор» был утвержден Яхья Ханом и главнокомандующим генералом Абдулом Хамидом Ханом еще в феврале, до официального срыва политического диалога. Назначение генерала Тикки Хана одновременно губернатором и командующим восточным направлением в марте 1971 года подтвердило курс на силовое решение бенгальского вопроса. Его программные заявления о намерении превратить большинство в меньшинство и сохранить контроль над территорией любой ценой отражали институциональную установку на физическое устранение населения как враждебного элемента.
Операция «Прожектор» представляла собой централизованную кампанию с четкой иерархией командования. Координацией действий в Дакке занимался генерал-майор Рао Фарман Али, чья роль связывала политические решения с их практическим исполнением, включая позднейшие акции против бенгальской интеллектуальной элиты. Основной ударной силой в столице выступила 57-я бригада под командованием бригадного генерала Джаханзеба Арбаба.
Активная фаза началась в ночь на 25 марта 1971 года с целью достижения максимальной тактической внезапности. Первоочередными целями стали Даккский университет, казармы полиции в Раджарбагхе и штаб-квартира бенгальских стрелков. Атака на университетские общежития с применением танков и артиллерии, а также внесудебные расправы над профессорами в их домах свидетельствовали о стремлении уничтожить институты, формировавшие национальную идентичность. В жилых кварталах Старой Дакки обстрелы и поджоги привели к гибели десятков тысяч мирных жителей в первые же дни операции.
Систематическое применение сексуального насилия в ходе кампании также приобрело масштабы политического инструмента. По различным оценкам, пострадали от десятков до сотен тысяч бенгальских женщин. Организация специальных лагерей вблизи военных городков указывает на то, что эти действия не были следствием потери дисциплины, а являлись частью спланированного давления на население. Массовый характер таких преступлений против мусульманского населения, которое пакистанская армия якобы защищала от сепаратизма, ставит под сомнение официальную идеологическую базу конфликта.
Итоги кампании 1971 года дают основания для квалификации этих событий как геноцида. Общее число погибших оценивается в диапазоне от 300 тысяч до 3 миллионов человек, еще около 10 миллионов беженцев ушли в Индию. Массовые захоронения, обнаруженные после войны, подтверждают систематический характер казней. Несмотря на масштаб задокументированных преступлений, по прошествии 55 лет ни один офицер из высшего командования пакистанской армии не понес юридической ответственности. Отсутствие официального признания и извинений со стороны Исламабада остается препятствием для полноценного примирения в регионе.
