В Туркменистане в период с ноября 2025 года по май 2026 года зафиксировано очередное усиление контроля над информационным пространством и давления на гражданское общество. Об этом говорится в совместном отчете Международного партнерства по правам человека (IPHR) и Туркменской инициативы по правам человека (ТИПЧ), подготовленном для правозащитной организации CIVICUS Monitor. Правозащитники констатируют, что жесткие ограничения свободы слова, ассоциаций и мирных собраний по-прежнему остаются основой государственной политики Ашхабада. В мае 2026 года организация «Репортеры без границ» в своем ежегодном Всемирном индексе свободы прессы вновь поместила Туркменистан в число худших стран мира, отметив тотальный контроль над медиа и суровые репрессии против независимых журналистов.
Особое внимание авторы доклада уделяют цифровому сектору. Вопреки декларациям властей о развитии цифровых технологий, в стране развернулась кампания по изъятию спутникового оборудования Starlink. Терминалы спутникового интернета стали популярным инструментом для обхода жесткой интернет-цензуры в Туркменистане, что вызвало противодействие со стороны спецслужб. Одновременно с этим внедрение новых проводных сетей Ethernet, по мнению экспертов, направлено на упрощение централизованного мониторинга и блокировки трафика. В Туркменабаде администрация местных школ потребовала от родителей запретить детям публиковать в социальных сетях фотографии из общественных мест, чтобы не допустить распространения кадров, противоречащих официальной пропаганде.
Подавление критических голосов внутри страны нередко принимает крайние формы. Резонансным событием стала гибель блогера Дидара Амансахатова, который исчез в ноябре 2025 года после публикации видеоролика с критикой роста цен на продукты питания. По данным независимых источников, Амансахатов скончался от пыток после задержания, а правоохранительные органы использовали его дело для запугивания других интернет-пользователей. С давлением столкнулись и другие недовольные: жительница Лебапского велаята Розыгуль Мамекова подверглась угрозам со стороны чиновников после попытки оспорить изъятие сельскохозяйственных земель, за счет которых выживала ее семья.
Давление оказывается как на находящихся в заключении активистов, так и на тех, кто формально находится на свободе. Власти отказались освободить по медицинским показаниям тяжелобольного правозащитника Мансура Мингелова, несмотря на призывы международных структур. Журналист Нургельды Халыков после освобождения из тюрьмы остается невыездным по соображениям «национальной безопасности». Известная журналистка Солтан Ачилова заявила о новых попытках ее отравления, что ранее уже вызывало обеспокоенность спецдокладчиков ООН.
Трансграничные репрессии – еще один метод воздействия, который Ашхабад активно применяет за пределами страны. Правозащитники указывают на исчезновение в Турции летом 2025 года туркменских блогеров Алишера Сахатова и Абдуллы Орусова. Они пропали сразу после того, как турецкий суд приостановил их депортацию. Администрация депортационного центра отказалась предоставить записи с камер видеонаблюдения, что усиливает подозрения в их похищении туркменскими спецслужбами. Кроме того, Ашхабад активно использует каналы Интерпола для преследования критиков. В апреле 2026 года в ОАЭ по запросу Туркменистана была задержана и принудительно возвращена на родину Марал Аннаева, критиковавшая бездействие туркменских властей в делах о домашнем насилии. В то же время Айсолтан Ниязовой, дочери пропавшего в туркменской тюрьме оппозиционера, после долгих лет разбирательств удалось добиться удаления своего имени из базы данных Интерпола, из-за которого ее неоднократно задерживали в странах Европы.
Традиционной практикой туркменских властей остается принудительная мобилизация населения на государственные мероприятия. В феврале 2026 года студентов вузов Ашхабада заставляли часами репетировать массовку для международного футбольного матча при околонулевой температуре. В апреле того же года в Балканабаде школьников и воспитанников детских садов принудительно привлекли к съемкам праздничных мероприятий. Дети в легких национальных костюмах провели несколько часов на улице в холодную погоду, что привело к массовой заболеваемости.
