Аналитики американского издания National Interest призывают переосмыслить политику Вашингтона в отношении Афганистана, проводя параллели с ситуацией после Вьетнама. После падения Сайгона в 1975 году американцев пугали «теорией домино», предрекая быстрое распространение коммунизма по всей Азии. Этого не произошло, а последующие региональные конфликты не затронули безопасность США. Несмотря на то, что Вашингтону потребовалось 19 лет для установления дипломатических отношений с Вьетнамом, с признанием нового режима в Афганистане медлить не стоит, считают эксперты, заглядывая в недалекое будущее – 2026 год.
Ситуация в Евразии становится все более напряженной. В мае 2025 года произошел короткий вооруженный конфликт между обладающими ядерным оружием Индией и Пакистаном. Отношения Исламабада и Кабула остаются натянутыми из-за деятельности «Техрик-е Талибан Пакистан» и Армии освобождения Белуджистана. Иран, обвиняемый в разработке ядерного оружия, подвергся ударам со стороны Израиля и США. На фоне этого в регионе зарождаются новые транспортные сети, экономики стран Центральной Азии стремительно растут, а от водных ресурсов Афганистана зависят все соседи.
История американо-афганских отношений полна взаимных недопониманий, которые приводили к стратегическим просчетам. После терактов 11 сентября талибы совершили ошибку, не выдав Усаму бен Ладена США, а Вашингтон – вторгшись в страну и оккупировав ее на 20 лет. После разгрома сил талибов их лидеры несколько раз пытались сдаться, но США, опьяненные триумфом после холодной войны, решили сделать из них показательный пример, следуя доктрине «незаменимой нации».
Ключевой ошибкой американцев стало то, что они не поняли сути движения «Талибан», приняв афганских националистов, вдохновленных исламом, за транснациональных исламистов вроде «Аль-Каиды» или ИГИЛ. Именно это заблуждение породило миф о том, что Афганистан станет центром терроризма. Однако, как сообщил в 2024 году представитель ЦРУ, «мрачные прогнозы не сбылись».
Если в 1990-х единственным крупным инфраструктурным проектом в регионе был газопровод UNOCAL из Туркменистана в Пакистан, который провалился из-за гражданской войны, то к 2026 году Афганистан становится ключевым звеном сразу нескольких транспортных коридоров. Среди них – Трансафганский мультимодальный коридор, связывающий Центральную Азию с Аравийским морем, железная дорога Термез – Мазари-Шариф – Кабул – Пешавар, которую активно продвигает Узбекистан для прямого выхода к портам Пакистана, а также параллельный ей «Западный коридор» из Туркменистана.
Особое место занимает стратегическая железнодорожная линия Иран – Афганистан – Китай, которая позволит связать Тегеран и Пекин в обход морских путей. Параллельно правительство Афганистана активно модернизирует сеть автомобильных дорог. В декабре 2025 года был подписан меморандум с компанией DP World из ОАЭ для изучения инвестиций в портовую инфраструктуру, включая модернизацию портов Хайратон на границе с Узбекистаном и Торхам на границе с Пакистаном.
Китай, казалось бы, занимает лидирующие позиции. Инвестиции в рамках его инициативы «Один пояс, один путь» за первое полугодие 2025 года достигли рекордных 123,3 млрд долларов. Однако в июне того же года талибы неожиданно расторгли 25-летний контракт с Пекином на разработку нефтяных месторождений в бассейне реки Амударьи, что демонстрирует сложность отношений и открывает окно возможностей для других игроков.
Дипломатические сигналы становятся все более отчетливыми. В декабре 2025 года глава МИД Афганистана Амир Хан Муттаки заявил бывшему послу США Залмаю Халилзаду, что отношения вступают в «новую фазу». Ранее, в июле 2025 года, Россия первой признала правительство талибов. Вопрос в том, не затормозит ли это взаимодействие с США, если Дональд Трамп, в случае своего избрания, не захочет следовать примеру Москвы. Дополнительным рычагом давления и одновременно возможностью для диалога остаются американские граждане, удерживаемые в Афганистане. Ташкент, давно поддерживающий контакты с Кабулом, мог бы стать посредником в их освобождении, но не в ущерб собственным интересам, главный из которых – соглашение о разделе вод реки Амударьи.
Талибы победили Америку в честной борьбе. Теперь, чтобы продвигать интересы США в Центральной Азии, будущей администрации придется перейти от символических жестов к решительным действиям, как это в свое время сделал Билл Клинтон, восстановив отношения с Вьетнамом. Критики найдутся всегда, но, как отмечают аналитики, опасения по поводу связей талибов с «Аль-Каидой» выглядят неубедительно, особенно после того, как один из ее бывших участников, а ныне президент Сирии, посетил Овальный кабинет. Трамп, как и Клинтон, способен выдержать эту бурю.
