Идея создания нового оборонного союза суннитских государств, который в экспертной среде все чаще называют «суннитской осью», пока остается далекой от практического воплощения. В основе этой инициативы лежит Соглашение о стратегической взаимной обороне (SMDA) – двусторонний пакт, подписанный Пакистаном и Саудовской Аравией 17 сентября 2025 года. Документ содержит пункт о коллективной обороне, напоминающий статью 5 устава НАТО: любое нападение на одну из стран будет расцениваться как атака на обе стороны. Из-за этого соглашение уже успели окрестить «исламским НАТО».
Исламабад и Эр-Рияд изначально планировали расширить этот пакт. В качестве первых кандидатов на присоединение рассматривались Турция и Катар, а пятым потенциальным участником называли Египет. В январском интервью агентству Reuters министр оборонной промышленности Пакистана Раза Хаят Харрадж заявлял, что трехстороннее соглашение с участием Анкары уже находится в процессе подготовки. Турция является вторым по величине поставщиком оружия в Пакистан, и их оборонно-промышленное сотрудничество в сфере авиации, беспилотников и военно-морских технологий активно развивается.
Предполагалось, что новая ось объединит ключевые суннитские державы и станет противовесом влиянию Ирана и его союзников в регионе. Однако к маю риторика Исламабада стала заметно более сдержанной. В интервью агентству Bloomberg от 13 мая министр обороны Пакистана Хаваджа Асиф назвал возможное присоединение Турции и Катара лишь «желательным развитием событий», сменив уверенный тон своего коллеги на сослагательное наклонение.
Охлаждение энтузиазма может быть связано со сложной историей отношений между Анкарой и Эр-Риядом, которые соперничают за лидерство в суннитском мире. Отношения между ними серьезно ухудшились после убийства саудовского журналиста-диссидента Джамаля Хашогги в консульстве Саудовской Аравии в Стамбуле в 2018 году. Несмотря на дипломатическую нормализацию в 2022 году, когда Турция передала судебное дело Эр-Рияду, а президент Реджеп Тайип Эрдоган встретился с королем Салманом и наследным принцем Мухаммедом бен Сальманом, полное доверие восстановить не удалось. Переговоры о вступлении Турции в оборонный союз затянулись более чем на полгода, и теперь речь идет скорее о гибком формате партнерства, нежели о полноправном членстве.
Если бы такой союз был сформирован в первоначальном виде, он объединил бы финансовые ресурсы Саудовской Аравии и Катара, военно-технический потенциал Турции, ядерный арсенал Пакистана и многочисленную армию Египта, контролирующую Суэцкий канал. Теоретически это позволило бы блоку сдерживать внешние угрозы и влиять на конфликты на Ближнем Востоке. Практически же создание жесткой военной структуры маловероятно из-за внутренних разногласий членов союза и их разнонаправленных обязательств перед Вашингтоном, Пекином, Москвой и Брюсселем.
Тем не менее потенциальное появление «суннитской оси» вызывает беспокойство у целого ряда государств. Иран и его союзники видят в этом угрозу своему региональному влиянию. Индийские аналитики предупреждают, что усиление Пакистана за счет саудовских денег и турецких технологий нарушит баланс сил в Южной Азии. Израиль опасается, что участие Турции и Катара, исторически поддерживающих ХАМАС, ограничит его свободу действий. В Восточном Средиземноморье Греция, Кипр и Армения с тревогой смотрят на перспективу усиления Анкары за счет ресурсов Персидского залива. На данный момент эти опасения преждевременны: расширение пакта остается неопределенным, и полноценного оборонного союза на Ближнем Востоке пока не существует.
