В сентябре Нью-Дели посетит китайская делегация из более чем 400 чиновников – это вдвое больше, чем в 2019 году. Визит приурочен к саммиту БРИКС 12–13 сентября, в котором примет участие и председатель КНР Си Цзиньпин, впервые с 2019 года приезжающий в Индию. Встреча пройдёт на фоне попыток индийских властей перезапустить экономические отношения с Китаем, которые пока не приносят ожидаемого результата.
Несмотря на усилия Дели, торговый дисбаланс между странами продолжает расти. По итогам финансового года, завершившегося в марте 2026-го, товарооборот достиг $151,1 млрд. При этом на китайский импорт пришлось $131,63 млрд, а на индийский экспорт – лишь $19,47 млрд. Структура торговли напоминает отношения между поставщиком сырья и производителем: Индия продаёт руду, топливо и морепродукты, а закупает электронику, оборудование, химикаты и компоненты для своей фармацевтической промышленности.
К такому дисбалансу привела противоречивая политика индийских властей. С одной стороны, в 2020 году они ввели жёсткие ограничения, потребовав правительственного одобрения для инвестиций из стран, имеющих с Индией сухопутную границу. Эта мера, направленная в первую очередь против Китая, а также сложности с получением виз для китайских инженеров обрушили прямые инвестиции из КНР до $67 млн за 2021–2024 годы.
С другой стороны, промышленная политика Индии, нацеленная на развитие сборочных производств – от телефонов до солнечных панелей, – резко увеличила зависимость от китайских комплектующих. В результате торговый дефицит с Китаем вырос с $44 млрд в 2021 году до $112 млрд в 2025-м.
С конца 2025 года Дели пытается исправить ситуацию. Власти упростили визовый режим и в марте 2026-го смягчили инвестиционные правила, разрешив без согласования входить в капитал индийских компаний с долей до 10% без права контроля. К августу эти меры позволили привлечь в 29 проектов 48,96 млрд рупий ($512 млн).
Однако капитал пришёл не из Китая, а из Маврикия, Южной Кореи, Японии, Сингапура и США. Аналитики полагают, что смягчение правил лишь разблокировало средства глобальных фондов, где китайские инвесторы имели миноритарные доли. Привлечь же прямые китайские инвестиции не удалось, что указывает на наличие неформальных барьеров и глубокую асимметрию в экономических отношениях двух стран.
