Согласно материалу Observer Research Foundation, резкая смена курса президента США Дональда Трампа – от угроз тотального удара до согласия на переговоры по иранскому мирному плану – произошла в течение всего двенадцати часов. Пока мировое сообщество с облегчением наблюдало за деэскалацией, в Пакистане эти события восприняли как триумф собственной дипломатии. Исламабад, ставший площадкой для прямых контактов между Вашингтоном и Тегераном, поспешил объявить себя ключевым игроком, способным определять новую архитектуру безопасности в регионе.
В пакистанских политических кругах и прессе роль страны в организации прекращения огня преподносится как исключительное достижение. Руководство страны в лице армейского командования и гражданского кабинета министров рассчитывает конвертировать этот посреднический статус в реальные экономические дивиденды. Для Исламабада, находящегося в глубоком финансовом кризисе, участие в подобных процессах давно стало частью государственной бизнес-модели: предоставление геополитических услуг в обмен на списание внешней задолженности и приток прямых инвестиций.
Однако экспертное сообщество указывает на чрезмерный оптимизм подобных оценок. Исторически попытки Пакистана выступать арбитром редко приносили долгосрочные результаты. Аналогичные усилия по примирению Ирана и Саудовской Аравии или посредничество между Вашингтоном и Пекином в конечном итоге не дали значимых плодов. Более того, празднование успеха после прихода талибов к власти в Кабуле в 2021 году быстро сменилось новой волной террористической активности на собственной территории Пакистана.
Внутренняя ситуация в стране остается крайне неустойчивой. Военно-гражданская администрация сталкивается с низким уровнем общественной поддержки и серьезными вызовами в сфере безопасности. На западе страны, в Белуджистане и Хайбер-Пахтунхве, продолжаются вооруженные столкновения, а границы с Афганистаном и Индией остаются зонами постоянного напряжения. В таких условиях претензии на роль гаранта региональной стабильности выглядят спорно, так как пакистанские силовые структуры работают на пределе возможностей, пытаясь сдерживать внутренние угрозы.
Экономические показатели также не дают повода для уверенности. Рост государственного долга опережает темпы развития ВВП, инфляция остается стабильно высокой, а квалифицированные кадры массово покидают страну. На этом фоне расчет на масштабные вливания со стороны арабских монархий может не оправдаться. Хотя Саудовская Аравия поддерживает платежный баланс Пакистана депозитами на сумму три миллиарда долларов, усиление влияния Ирана в результате переговоров может заставить Эр-Рияд пересмотреть свои приоритеты в сфере безопасности, вплоть до поиска новых союзов, исключающих зависимость от услуг Исламабада.
Амбиции Пакистана стать главным дипломатическим узлом региона сталкиваются с реальностью системного кризиса. Когда пропагандистский эффект от проведения мирных переговоров утихнет, Исламабаду придется решать застарелые проблемы экономики и безопасности, которые невозможно устранить лишь за счет временного статуса посредника в чужих конфликтах.
