Декларируемая Индией политика «стратегической автономии», предполагающая выстраивание отношений с конкурирующими центрами силы, сталкивается с серьезным испытанием из-за высокой зависимости страны от импорта нефти. Когда внешнее давление затрагивает цены или доступность поставок, Нью-Дели вынужден выбирать между геополитическими предпочтениями и экономической необходимостью.
Наиболее ярко это проявилось в ситуации с российской нефтью. После 2022 года Россия стала для Индии ключевым поставщиком сырья, которое продавалось со значительной скидкой. В пиковые периоды доля российской нефти достигала 36–37% в общем объеме индийского импорта. Такое сотрудничество было выгодно обеим сторонам: индийские НПЗ получали доступ к дешевому сырью, а Москва – крупный рынок сбыта, способный заменить европейский.
Однако этот прагматичный выбор поставил Индию под растущее давление со стороны Вашингтона. Используя санкции, ограничения на судоходство, страхование и доступ к международной финансовой системе, США повышают для индийских компаний издержки, связанные с импортом из России.
В этих условиях индийские нефтепереработчики, включая частные компании вроде Reliance Industries, начинают вновь проявлять интерес к венесуэльской нефти, когда санкционный режим это позволяет. Этот шаг продиктован не идеологическими соображениями, а поиском коммерчески выгодных альтернатив.
Сложившаяся ситуация во многом повторяет прецедент с Ираном. Ранее Индия была вынуждена значительно сократить закупки иранской нефти под давлением американских санкций, несмотря на стратегическую важность отношений с Тегераном и совместные проекты, такие как порт Чабахар.
Политика Нью-Дели демонстрирует, что экономическая целесообразность часто ограничивает стратегические возможности. Настоящая автономия предполагает способность нести финансовые издержки от самостоятельных решений. Пока Индия сохраняет сильную зависимость от внешних поставок энергоресурсов, а также от глобальных финансовых и технологических систем, ее независимость остается условной.
