Согласно материалам издания Eurasianet, на фоне охлаждения отношений с западными партнерами власти Туркменистана активизировали экономический и политический диалог с Пекином. По итогам визита Гурбангулы Бердымухамедова в КНР стороны закрепили договоренности о расширении сотрудничества в газовом секторе, а также в области искусственного интеллекта и цифровой экономики. Ашхабад выразил готовность сопрягать национальные стратегии развития с китайской инициативой «Один пояс – один путь», что предполагает более тесную координацию в рамках ООН и механизмов взаимодействия Китая с регионом.
В Казахстане зафиксирован рост числа этнических казахов, возвращающихся из Китая на постоянное место жительства: в 2025 году их количество увеличилось на 29 процентов по сравнению с предыдущим периодом. Экономическая интеграция двух стран продолжается через инфраструктурные проекты. Министерство энергетики Казахстана подписало соглашение о строительстве газотурбинной электростанции в Актау, большую часть финансирования которой возьмет на себя китайская сторона. При этом в энергетическом секторе возникают юридические трения: китайская CNODC оспаривает тарифную политику казахстанских властей при транзите российской нефти.
Развитие логистических цепочек и цифровой торговли становится приоритетом для казахстанского бизнеса. «Казпочта» планирует запуск платформы электронной коммерции совместно с китайским ритейлером JD.com, а финтех-компания Kaspi.kz внедряет сервисы для оптовых закупок товаров из КНР. Образовательное сотрудничество также расширяется: более ста казахстанских студентов получили рекомендации на обучение в ведущих вузах Китая по государственным стипендиям, а профильные сельскохозяйственные университеты внедряют программы двойных дипломов.
В Кыргызстане китайские дипломаты подчеркивают значимость стратегического партнерства, одобряя позицию Бишкека по ситуации в Синьцзяне. Официальный Пекин опровергает заявления западных стран о нарушениях прав человека в регионе, называя их попыткой сдерживания Китая. Параллельно с этим обсуждается вопрос финансовой зависимости: по данным китайского посольства, доля КНР во внешнем долге Кыргызстана составляет 36 процентов, что выше официальных оценок местных властей и косвенно подтверждает опасения о скрытой долговой нагрузке.
В Узбекистане наблюдается корректировка амбициозных промышленных планов. Совместное предприятие с китайским автопроизводителем BYD пересмотрело цели по выпуску электромобилей в сторону существенного снижения: к 2030 году планируется выпускать 200 тысяч машин ежегодно вместо ранее заявленных 500 тысяч к 2027 году. Тем не менее Пекин продолжает инвестировать в региональную инфраструктуру: подписаны соглашения на 1,4 миллиарда долларов по развитию логистических и жилых комплексов в Андижанской области. В Таджикистане китайское финансирование направлено на модернизацию транспортной сети Душанбе, где при поддержке КНР возводятся крупные дорожные развязки.
