Стремление Европейского союза снизить зависимость от российских энергоносителей и ускорить переход на возобновляемые источники энергии привело к росту инвестиций в Центральную Азию. Однако эксперты опасаются, что эта стратегия может превратиться в новую форму экономической эксплуатации, или «зелёный колониализм», когда ресурсы региона будут служить интересам Европы без ощутимой выгоды для местного населения.
Интерес ЕС к Центральной Азии продиктован как внутренними целями – программой European Green Deal, предполагающей углеродную нейтральность к 2050 году, – так и геополитическими факторами. После сокращения поставок российского газа Брюссель ищет новых партнёров, одновременно конкурируя за влияние в регионе с Китаем и Россией. Свои проекты, в том числе инициативу Global Gateway, ЕС представляет как устойчивую альтернативу китайскому «Одному поясу, одному пути».
Центральная Азия обладает значительным потенциалом в сфере чистой энергетики. В Казахстане около 300 солнечных дней в году и есть запасы критически важных металлов, таких как литий. В Узбекистане строят ветряные электростанции. При правильном подходе регион, чья экономика исторически зависела от ископаемого топлива, может стать крупным экспортёром чистой энергии в Европу. Для этого необходимы технологии и инвестиции, которые ЕС готов предоставить, анонсировав вложения на сумму около €12 млрд.
Критики этой модели сотрудничества указывают, что крупные энергетические проекты часто разрабатывают без участия местных сообществ и гражданского общества. Под солнечные электростанции и ветропарки порой отводят земли, которые важны для сельского хозяйства. В результате страны Центральной Азии рискуют остаться лишь поставщиками сырья и энергии, не получив доступа к технологиям и не став полноценными экономическими партнёрами.
Сторонники европейской политики утверждают, что проекты реализуют в соответствии с правовыми и экологическими стандартами ЕС, а их конечная цель – сокращение глобальных выбросов. Тем не менее ключевым остаётся вопрос, сможет ли регион стать равноправным партнёром, а не ресурсной базой. Будущее сотрудничества зависит от того, обеспечит ли ЕС реальную передачу технологий и справедливое распределение экономических выгод.
