В материале, опубликованном фондом Observer Research Foundation, анализируется положение Пакистана в условиях продолжающегося конфликта между Ираном и американо–израильским альянсом. Исламабад оказался в ситуации сложного выбора, вынужденный маневрировать между обязательствами перед своим ключевым финансовым партнером в лице Саудовской Аравии и необходимостью сохранять стабильность на границе с Ираном. Наличие соглашения о взаимной обороне с Эр–Риядом формально обязывает пакистанское руководство к военному ответу в случае агрессии против королевства, что требует от пакистанской дипломатии предельной осторожности.
Экономическая зависимость Пакистана от Саудовской Аравии остается определяющим фактором внешней политики. Двусторонний товарооборот приближается к 5 миллиардам долларов, а денежные переводы пакистанских мигрантов из королевства обеспечивают существенную поддержку национальной экономике. Помимо прямой финансовой помощи, Эр–Рияд активно инвестирует в пакистанский горнодобывающий сектор и энергетическую инфраструктуру. Соглашение о взаимной обороне, возникшее на фоне опасений Саудовской Аравии относительно надежности американских гарантий безопасности, еще сильнее привязало Исламабад к региональной стратегии Эр–Рияда.
В то же время отношения с Ираном имеют для Пакистана глубокие исторические и стратегические корни. Текущий торговый оборот в 3 миллиарда долларов стороны планируют довести до 10 миллиардов. Несмотря на вооруженные инциденты на границе в начале 2024 года, географическая близость заставляет Исламабад искать пути деэскалации. Любое прямое участие в конфликте против Тегерана создало бы для Пакистана неприемлемые риски, особенно с учетом сохраняющейся напряженности на афганском направлении, которая уже требует значительных военных и материальных ресурсов.
Внутренняя ситуация в Пакистане также накладывает серьезные ограничения на принятие решений. Около 20 процентов населения страны, или примерно 35 миллионов человек, составляют шииты, имеющие тесные культурные и религиозные связи с Ираном. Участие в боевых действиях против соседа может спровоцировать рост межрелигиозной напряженности внутри самого Пакистана, который исторически уже сталкивался с волнами сектантского насилия. Это делает любое военное вмешательство крайне непопулярным шагом, способным подорвать внутреннюю стабильность.
Энергетическая безопасность и влияние Пекина дополняют картину пакистанских интересов. Исламабад жизненно заинтересован в безопасном транзите топлива через Ормузский пролив, что требует конструктивного диалога с Тегераном. Кроме того, обе страны тесно связаны с Китаем: Пакистан через масштабный экономический коридор, а Иран как крупный поставщик нефти. Пекин выступает естественным сдерживающим фактором, поскольку дестабилизация региона нанесет ущерб китайским инвестициям и логистическим цепочкам.
В сложившихся обстоятельствах правительство Шехбаза Шарифа придерживается тактики дипломатического балансирования. Исламабад стремится демонстрировать политическую солидарность с Саудовской Аравией, одновременно развивая прагматичные контакты с иранским руководством. Сама Саудовская Аравия также не спешит задействовать военные пункты договора об обороне, опасаясь полномасштабного втягивания в региональную войну. В условиях режима строгой экономии и внутренних вызовов Пакистан рассматривает дипломатию как единственный способ избежать прямого участия в чужом вооруженном конфликте.
