Согласно материалам Al Jazeera, Time и Bloomberg, Исламабад занял центральное место в дипломатических усилиях по прекращению Третьей войны в Заливе, начавшейся 28 февраля 2026 года. Конфликт, спровоцированный ударами США и Израиля в рамках операции «Эпическая ярость», привел к гибели высшего руководства Ирана и последующему закрытию Ормузского пролива силами Корпуса стражей исламской революции. В условиях паралича традиционных посреднических каналов в Омане и Катаре именно Пакистан взял на себя роль основного связующего звена между администрацией Дональда Трампа и Тегераном.
Эффективность Исламабада обусловлена сочетанием уникальных географических и демографических факторов. Имея общую границу с Ираном протяженностью около 900 километров и второе по численности шиитское население в мире, Пакистан обладает культурным авторитетом, недоступным для других региональных игроков. В то же время личные доверительные отношения между пакистанским военным руководством и президентом США позволяют поддерживать прямой контакт с Белым домом. Эта позиция «калиброванной двусмысленности» позволяет стране балансировать между обязательствами перед Саудовской Аравией и необходимостью сохранять стабильность на собственных границах.
В течение марта 2026 года пакистанская дипломатия прошла через несколько этапов, включая передачу Ирану американского мирного плана из 15 пунктов. Этот документ предусматривал 30–дневное прекращение огня, демонтаж ключевых ядерных объектов в Натанзе, Исфахане и Фордо, а также передачу запасов урана под контроль МАГАТЭ в обмен на частичное снятие санкций. Несмотря на публичный отказ Тегерана и его встречные требования о выплате репараций, посредничество Исламабада привело к ряду практических результатов. В частности, удалось убедить Вашингтон воздержаться от ударов по ключевым иранским политикам и добиться ограниченного разрешения на проход торговых судов через пролив.
Кульминацией усилий стал саммит в Исламабаде 29 марта, на который прибыли министры иностранных дел Саудовской Аравии, Турции и Египта. Целью встречи стала синхронизация региональных позиций для подготовки прямых переговоров между конфликтующими сторонами. Тем не менее аналитики указывают на существенные ограничения пакистанской миссии. В отличие от полноценного медиатора, Исламабад выступает скорее в роли вестника, не обладая рычагами экономического или военного давления для навязывания условий. Ситуация осложняется жесткой позицией Израиля, не намеренного сворачивать кампанию, и внутренней нестабильностью в самом Пакистане, где события в Заливе спровоцировали массовые беспорядки в Карачи и других крупных городах.
Будущее дипломатической инициативы остается неопределенным. Энергетическая зависимость и глубокий экономический кризис делают Пакистан крайне заинтересованным в деэскалации, однако окончательное решение о прекращении огня зависит не от посредника. Пакистан сумел создать условия для диалога в момент, когда все остальные каналы были отрезаны, но успех миссии теперь полностью зависит от политической воли в Вашингтоне и Тегеране.
