Влияние России и Китая в Центральной Азии приобретает новые гибридные формы, балансируя между сотрудничеством и скрытым соперничеством за лидерство в регионе. К такому выводу пришли профессор Центрального университета Пенджаба Джагмит Бава и исследователь Супарника В. Х. в своем материале для индийского академического издания. На примере Таджикистана авторы демонстрируют, как традиционное доминирование Москвы в сфере безопасности сталкивается с прагматичной экономической экспансией Пекина. В условиях глобальных геополитических сдвигов Душанбе пытается лавировать между двумя гигантами, чтобы сохранить суверенитет и минимизировать финансовые риски.
Исторически Россия оставалась главным гарантом безопасности в Таджикистане. Этот статус подкреплен присутствием 201-й российской военной базы – одного из крупнейших зарубежных объектов Минобороны РФ – и обязательствами в рамках Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ). Экономические связи также глубоки: денежные переводы трудовых мигрантов из России составляют значительную долю валового внутреннего продукта республики, напрямую влияя на уровень жизни сотен тысяч таджикских семей. Однако события вокруг украинского конфликта и последующие экономические санкции заставили Душанбе искать новые пути диверсификации своих внешних контактов.
Китай вошел в регион иначе, сделав ставку на экономические рычаги, инфраструктурные кредиты и проекты в рамках инициативы «Один пояс, один путь». Китайские инвестиции позволили модернизировать дорожную сеть Таджикистана, запустить крупные телекоммуникационные и горнодобывающие проекты. Обратной стороной этого процесса стал рост внешней задолженности Душанбе перед Пекином, что вызывает опасения по поводу долговой зависимости страны. Постепенно КНР выходит и за рамки чисто экономического присутствия, укрепляя сотрудничество в сфере безопасности: Пекин финансирует строительство пограничных постов на таджикско-афганской границе и проводит совместные антитеррористические учения.
Руководство Таджикистана не занимает пассивную позицию в этом геополитическом уравнении, а выстраивает многовекторную политику балансирования. Душанбе сохраняет тесные военные связи с Москвой и одновременно принимает масштабные инвестиции от Пекина, избегая жестких обязательств перед одной из сторон. Такое лавирование позволяет максимизировать экономическую выгоду, но его устойчивость в долгосрочной перспективе зависит от способности Таджикистана снизить структурную зависимость от внешних доноров.
Геополитическое соперничество напрямую отражается на повседневной жизни граждан республики. Колебания курса рубля влияют на доходы семей мигрантов, а расширение китайского присутствия, включая поставки технологий цифрового контроля и распознавания лиц, вызывает дискуссии в обществе о конфиденциальности данных. В более широком контексте Центральная Азия переходит от модели с одним доминирующим центром силы к многополярной системе, где стабильность будет зависеть от готовности Москвы и Пекина избегать прямого противостояния и координировать свои действия в регионе.
