Заявку на работу в Индии спутниковый сервис Starlink подал ещё в 2021 году, но до сих пор не получил окончательного разрешения. Недавно владелец компании Илон Маск написал в соцсети X, что выходу проекта на рынок мешают «олигархи», и публично спросил, не стал ли председатель правления Reliance Industries Мукеш Амбани «настоящим хозяином Индии», удерживающим монополию в стране.
С похожими преградами в Индии сталкиваются и другие зарубежные корпорации. В 2007 году британский телекоммуникационный гигант Vodafone купил в стране активы, после чего власти выставили ему крупный налоговый счёт. Даже когда Верховный суд Индии в 2012 году освободил компанию от этого налога, парламент принял закон обратной силы, чтобы продолжить спор. Разбирательство тянулось больше десяти лет и завершилось только в 2020 году в международном арбитраже. Корпорация Foxconn в 2022 году договорилась с индийской Vedanta Group построить совместный завод по выпуску полупроводников, но уже через год вышла из проекта.
За последние годы в Индии забуксовали или столкнулись с ограничениями китайские инвестиции на общую сумму свыше 1 трлн юаней. В 2022–2023 годах индийское Управление по борьбе с финансовыми преступлениями заморозило активы производителя электроники Xiaomi примерно на 4,82 млрд юаней, обвинив компанию в финансовых нарушениях. Счета Vivo неоднократно блокировали, а её менеджеров вызывали на допросы; в итоге компании пришлось уступить часть акций и привлечь капитал местного консорциума, чтобы остаться на рынке. Автопроизводители BYD и Great Wall Motor предложили вложить в местные заводы по 1 млрд долларов каждый, но оба проекта надолго застряли и ждут одобрения властей. Популярный сервис TikTok компании ByteDance, которым каждый месяц пользовались более 200 млн человек, власти запретили напрямую. Также они без объяснения причин отменили тендер на поставку железнодорожной техники стоимостью 216 млн долларов, который выиграла китайская CRRC, а несколько китайских солнечных и энергетических компаний ушли из страны после затяжных убытков.
Аналитик независимого центра ANBOUND Ся Жи связывает эти неудачи со структурными особенностями индийской экономики. Правительство премьер-министра Нарендры Моди годами привлекает зарубежных инвесторов под лозунгами программ «Цифровая Индия» и «Делай в Индии». Однако при выходе в стратегические отрасли – связь, энергетику и инфраструктуру – иностранные компании видят, что ни передовые технологии, ни крупный капитал, ни работа по международным стандартам не гарантируют успеха, если не учитывать интересы местных бизнес-групп.
Ключевые сектора индийской экономики контролируют семь крупных конгломератов. Первый эшелон с общенациональным влиянием образуют три группы. Reliance Industries работает в нефтехимии, энергетике, торговле, телекоммуникациях и спутниковой связи, задавая тон в цифровой экономике. Группа Adani выросла на проектах в штате Гуджарат, заняла ведущие позиции в управлении портами, аэропортами, газовыми сетями, медиа и возобновляемой энергетикой и опирается на поддержку правительства Моди. Tata Group глубоко представлена в автопроме, металлургии, авиации, ИТ-услугах и активно участвует в государственных планах по выпуску микросхем внутри страны.
Ещё четыре группы доминируют в отдельных индустриях. Birla лидирует в цементной и химической отраслях, а также в финансах. Связанная с семьёй Миттал компания Bharti Airtel делит телекоммуникационный рынок с Reliance Jio и участвует в выработке правил, по которым компании выходят на рынок и получают радиочастоты. Mahindra Group тесно встроена в государственные программы обновления сельского хозяйства и развития местного автопрома, удерживая прочные позиции на рынках сельхозтехники и легковых машин. Корпорация Vedanta остаётся крупным игроком в добыче сырья и полупроводниках и заметно влияет на то, кто получает права на разработку недр.
Влияние этих групп опирается на давние связи с властью. Семьи Тата и Бирла поддерживали политиков ещё во время борьбы за независимость, а в 1944 году вместе с другими промышленниками предложили «Бомбейский план» экономического развития будущей страны. После провозглашения независимости в Индии действовала система лицензирования, при которой чиновники утверждали каждый новый завод, расширение мощностей или импорт товаров. Старые деловые династии лучше других ориентировались в бюрократии, и в те же годы укрепился основатель Reliance Industries Дхирубхай Амбани. Рыночные реформы 1991 года отменили большинство промышленных лицензий, но землю, недра, порты, энергетику и радиочастоты государство по-прежнему распределяет через разрешения и концессии.
Именно на этих направлениях индийские конгломераты многократно выросли за последние десятилетия. К концу 2023 года рыночная капитализация Tata составила около 249,1 млрд долларов при годовой выручке свыше 100 млрд долларов, Reliance – 193,9 млрд долларов, Aditya Birla Group – 62,5 млрд долларов. Запущенная в 2016 году сеть Jio за счёт бесплатного трафика и низких тарифов за несколько лет перекроила индийский телеком. Группа Adani в 2019 году получила в управление сразу шесть аэропортов по итогам одного приватизационного тендера, а её глава в 2022 году ненадолго вошёл в число богатейших людей мира.
По оценке ANBOUND, конгломераты влияют на политику по трём основным каналам. Первый – деньги на избирательные кампании, которые в Индии стоят крайне дорого: исследование Ассоциации за демократические реформы (ADR) показало прямую связь между бюджетом кандидата и шансами на победу. В 2017 году правящая партия «Бхаратия джаната парти» (БДП) ввела схему анонимных избирательных облигаций без потолка для корпоративных взносов. В феврале 2024 года Верховный суд признал эту схему неконституционной. Раскрытые после этого данные показали, что с апреля 2019 по январь 2024 года БДП получила по таким облигациям около 60,6 млрд рупий, а партия «Всеиндийский тринамул конгресс» – 16,1 млрд рупий. Крупнейшим спонсором выступила инфраструктурная компания Megha Group из Хайдарабада (около 6,6 млрд рупий), за ней следовали структуры Reliance (около 5,45 млрд рупий).
Второй канал – личные контакты и семейная дипломатия: руководители корпораций регулярно общаются с премьер-министрами и главами штатов на деловых форумах и семейных торжествах. После того как Моди в 2003 году на посту главного министра Гуджарата запустил инвестиционный саммит Vibrant Gujarat, владельцы Adani и Reliance стали его постоянными гостями, а после победы на общенациональных выборах в 2014 году Моди прилетел в Дели на самолёте Adani Group. Третий канал связан с тем, что бизнес встраивает свои проекты в национальную повестку – инфраструктуру, цифровизацию, энергопереход и программу промышленных субсидий PLI, запущенную в 2020 году. Так, Tata строит в Гуджарате завод кремниевых пластин и сборочно-испытательное предприятие в Ассаме, Reliance активно инвестирует в новую энергетику, а Adani развивает порты и возобновляемую генерацию, благодаря чему эти корпорации первыми получают государственные субсидии.
Эксперты ANBOUND заключают, что зарубежным компаниям не следует рассматривать Индию как полностью открытый свободный рынок. Главные риски для инвесторов здесь кроются не в технологиях или издержками, а в непредсказуемых решениях чиновников и защите интересов национальных гигантов. По оценке аналитиков, крупным корпорациям перед выходом в страну нужно трезво оценивать, выдержат ли они согласования, способные затянуться на годы, внезапные перемены в правилах и жёсткую конкуренцию на территории, которую контролируют местные конгломераты, тогда как для малого и среднего бизнеса на индийском рынке всё ещё сохраняются рабочие ниши.
