Согласно развернутому анализу Шимона Кардаша, старшего научного сотрудника Европейского совета по международным отношениям (ECFR), Центральная Азия – регион с населением более 80 миллионов человек, богатый ресурсами и служащий стратегическим мостом между глобальными рынками, – активно ищет новых партнеров. Исторически находясь под влиянием России и в настоящее время сильно завися от Китая, страны региона стремятся укрепить связи с Европой, открывая новую главу в своей геополитической истории.
Знаковым событием стал первый саммит «Центральная Азия – ЕС» в Самарканде в апреле 2025 года, который поднял отношения на уровень стратегического партнерства. Евросоюз анонсировал инвестиции в размере 12 млрд евро в рамках инициативы Global Gateway, стимулируя сотрудничество в энергетике, инфраструктуре и торговле. Наиболее перспективной сферой является чистая энергетика. Регион нуждается в технологиях для освоения своих богатых запасов ископаемого топлива и редкоземельных металлов – ресурсов, в которых остро нуждается ЕС. Кроме того, стратегическое положение Центральной Азии имеет решающее значение для «Среднего коридора» – транспортного маршрута, соединяющего Китай и Европу в обход России, что особенно интересно крупнейшим экономикам региона – Казахстану и Узбекистану.
В то время как Туркменистан придерживается жесткой политики «постоянного нейтралитета», а Таджикистан остается беднейшей страной, зависимой от Москвы и Пекина, другие государства демонстрируют большую гибкость. Казахстан, благодаря сильной экономике, успешно реализует «многовекторную внешнюю политику», балансируя между Китаем и Россией. Узбекистан после 2016 года встал на путь осторожной либерализации, что открыло двери для сотрудничества с Западом. Лидер страны Шавкат Мирзиёев также добился значительных успехов в урегулировании пограничных споров с соседями, что способствует интеграции региона и облегчает合作 с внешними игроками.
Несмотря на стремление к диверсификации, страны Центральной Азии по-прежнему опасаются антагонизма с Россией, и ЕС приходится учитывать этот фактор. Влияние Москвы, особенно после начала конфликта в Украине, ослабевает, однако она сохраняет рычаги давления через экономические связи, трудовую миграцию и структуры безопасности, такие как ОДКБ. В то же время новое поколение, составляющее более половины населения региона, имеет гораздо более слабые связи с Россией. Показательно, что ни одна из стран региона не признала аннексию украинских территорий, сохраняя нейтралитет.
Китай, в свою очередь, стал главным экономическим партнером для большинства стран региона, реализуя масштабные проекты в рамках инициативы «Пояс и путь». Однако его экономическое доминирование сталкивается с общественным сопротивлением, подогреваемым историческими обидами, опасениями по поводу трудовой и экологической политики китайских компаний, а также отношением Пекина к уйгурскому меньшинству в Синьцзяне. Это создает для Китая проблемы с «мягкой силой» и открывает возможности для других игроков.
На этом фоне активизировали свое участие США, которые после некоторого периода затишья возобновили интерес к региону. В ноябре 2025 года на саммите «Центральная Азия – США» были подписаны соглашения об экономическом сотрудничестве, в частности по критически важным минералам. Например, США и Казахстан создали совместное предприятие по разработке крупнейших в мире месторождений вольфрама. Подобная прагматичная политика США может составить серьезную конкуренцию более требовательному подходу ЕС.
Свою игру ведут также Турция и Азербайджан, использующие общие тюркские культурные и языковые связи. Анкара и Баку активно инвестируют в инфраструктуру «Среднего коридора», укрепляя свою роль транзитных хабов. Недавнее присоединение Азербайджана к формату встреч президентов стран Центральной Азии, фактически превратившее «C5» в «C6», знаменует новый этап интеграции, выгодный для Европы.
Ресурсный потенциал региона огромен. Казахстан уже является третьим по величине поставщиком нефти в ЕС и мировым лидером по добыче урана. Страны региона обладают колоссальными запасами критических материалов, таких как вольфрам, графит, литий и медь, необходимых для зеленого перехода Европы. Однако экспорт этих ресурсов в ЕС пока незначителен из-за инфраструктурных ограничений и доминирования Китая в сфере переработки.
Большие надежды возлагаются на возобновляемую энергетику. Казахстан, Узбекистан и Туркменистан обладают огромным потенциалом в области солнечной и ветровой энергии, а Кыргызстан и Таджикистан – в гидроэнергетике. Уже запущены амбициozные проекты, такие как Транскаспийский коридор зеленой энергии, который соединит энергосистемы Центральной Азии и Азербайджана для экспорта электричества в Европу. Развивается и водородная энергетика, যদিও ее экспортный потенциал пока ограничен высокой стоимостью.
Главными препятствиями для сотрудничества остаются политические и институциональные барьеры внутри samego региона: недостаточная предсказуемость законодательства, коррупция, устаревшая инфраструктура и слабо интегрированные энергетические рынки. Евросоюз, в свою очередь, действует медленнее своих конкурентов. Чтобы стать для Центральной Азии реальной «третьей силой», ЕС необходимо действовать прагматичнее и быстрее, переходя от деклараций к конкретным проектам, особенно в сферах возобновляемой энергетики и добычи критического сырья.
