Согласно материалам Замиры Эшановой и издания «Азаттык Азия», мировой энергетический рынок столкнулся с масштабным кризисом из-за фактического закрытия Ормузского пролива. Этот маршрут – критический узел, через который проходит пятая часть глобальной морской торговли и треть поставок сжиженного природного газа. Обострение конфликта между Ираном, Израилем и США привело к параличу танкерных перевозок после ударов по газовой инфраструктуре в районах Южный Парс и Асалуйе, а также ответных атак на энергетические объекты Саудовской Аравии, ОАЭ и Катара.
Цена нефти марки Brent к середине марта достигла 116,38 доллара за баррель, а стоимость природного газа в Европе показала резкий рост. Дефицит ресурсов уже отразился на реальном секторе экономики: заводы по производству азотных удобрений и мочевины вынуждены сокращать мощности непосредственно перед началом посевного сезона. Подобные перебои создают прямую угрозу продовольственной безопасности стран Азии, Африки и Латинской Америки. В условиях беспрецедентной неопределенности стратегическая значимость ресурсов Казахстана и Туркменистана существенно возросла.
Туркменистан, обладающий четвертыми по величине доказанными запасами газа в мире – около 19,5 триллиона кубометров, – рассматривается аналитиками как источник наиболее оперативной помощи рынку. В настоящее время основной объем экспорта из страны идет в Китай по трубопроводу Центральная Азия – Китай. Однако прекращение поставок катарского СПГ, на который приходилось около 20 процентов мирового оборота, требует поиска альтернативных путей. В отличие от Катара, чьи ресурсы оказались заблокированы из-за отсутствия сухопутных маршрутов, Туркменистан имеет потенциал для быстрого маневра.
По оценкам экспертов Atlantic Council, туркменский газ может быть интегрирован в существующий Южный газовый коридор, созданный для азербайджанского месторождения Шах–Дениз. Техническое решение предполагает соединение шельфовых терминалов месторождения Мары-Магданлы с инфраструктурой проектов «Азери – Чираг – Гюнешли» или «Абшерон». Для реализации этой схемы требуется строительство трубопровода протяженностью от 78 до 100 километров. В азербайджанской госкомпании SOCAR подтверждают, что подобные работы могут быть завершены в течение четырех – пяти месяцев.
В нефтяном секторе Казахстана сохраняются более долгосрочные структурные ограничения. Страна располагает запасами в 30 миллиардов баррелей и добывает около 1,4 миллиона баррелей в сутки, однако 80 процентов экспорта по-прежнему зависит от Каспийского трубопроводного консорциума. Этот маршрут, ведущий к терминалу в Новороссийске, остается уязвимым из-за региональных конфликтов и атак беспилотников в Черном море. Переориентация потоков в обход существующих коридоров, контролируемых крупными геополитическими игроками, потребует значительного времени.
Логистическим барьером для диверсификации казахстанского экспорта остается нехватка танкерного флота на Каспии. Текущие мощности по перевозке нефти в Баку загружены, а создание судов нового поколения займет не менее двух – трех лет. Таким образом, несмотря на наличие ресурсов, их мобилизация для немедленного облегчения ситуации на мировом рынке затруднена техническими факторами.
На фоне инфраструктурных вызовов особое значение приобретает политический диалог с Европейским союзом. Президент Туркменистана Сердар Бердымухамедов готовится к визиту в Брюссель, где ключевой темой станет энергетическое сотрудничество и ратификация соглашения о партнерстве. Параллельно в Ашхабаде пройдет форум Туркменистан – ЕС, призванный укрепить связи в сфере транспорта и устойчивого развития. Текущий кризис может стать переломным моментом для региона, однако успех будет зависеть от готовности сторон к масштабным инвестициям в ближайшие годы.
