В Бангладеш 12 февраля пройдут 13-е парламентские выборы, которые разворачиваются в беспрецедентной политической обстановке. После десятилетнего правления «железной рукой» партия «Авами Лиг» под руководством Шейх Хасины, ныне находящейся в изгнании в Индии, была отстранена от власти и запрещена по обвинениям в злоупотреблениях. Это стало итогом июльского восстания 2024 года, унесшего жизни 1400 человек и открывшего путь к кардинальным переменам.
На политическую арену возвращается Националистическая партия Бангладеш (БНП), которая, по прогнозам, может одержать убедительную победу, получив до двух третей мест в парламенте. Параллельно набирает силу альянс ранее запрещенной исламистской партии «Джамаат-и-Ислами» и нового студенческого движения – Партии национальных граждан (ПНГ). Опросы показывают, что БНП может рассчитывать на 33–35% голосов, в то время как «Джамаат-и-Ислами» дышит ей в спину с 29–34%, что обещает напряженную борьбу. ПНГ, по прогнозам, получит около 6% поддержки.
Несмотря на праздничное настроение и возможность впервые за долгие годы свободно избрать правительство, для многих жителей, особенно женщин, грядущие выборы стали источником глубокой тревоги. Причиной тому – возрождение консервативной исламистской риторики, продвигаемой «Джамаат-и-Ислами». Эта партия не выставила ни одной женщины-кандидата, а общее представительство женщин на выборах составляет всего 3,8%. Это происходит в стране, которой десятилетиями правили две женщины-премьера – Шейх Хасина и Халеда Зиа из БНП.
«Это должны были быть выборы, олицетворяющие перемены и реформы. Вместо этого мы видим, как женщин систематически вычеркивают, а их права ставят под угрозу», – заявила 25-летняя Сабиха Шармин в интервью The Guardian. Многие опасаются, что влияние «Джамаат-и-Ислами», особенно сильное в консервативных сельских районах, отбросит страну на сто лет назад. Лидер партии Шафикур Рахман в интервью Al Jazeera заявил, что женщина никогда не сможет возглавить их партию, так как это «не по-исламски», и отрицал существование изнасилования в браке.
«Такие взгляды и политику вы слышите в Иране и Афганистане, – говорит 21-летняя студентка Зайба Тахзиб. – Суверенитет женщин, наши свободы, наша независимость – все это поставлено на карту на этих выборах». Беспокойство вызывает и предложение партии сократить рабочий день для женщин до пяти часов, чтобы они могли больше времени проводить дома. Это предложение идет вразрез с реальностью, где женщины составляют 44% рабочей силы страны – самый высокий показатель в Южной Азии.
В то же время сторонники «Джамаат-и-Ислами» утверждают, что страхи преувеличены и являются частью клеветнической кампании. «Основное требование простых женщин – это безопасность, и это наша главная забота», – говорит кандидат от партии Мир Ахмад Бин Квасем Арман. Тысячи женщин-сторонниц партии выходят на улицы, заявляя, что исламский закон сделает страну честной и свободной от коррупции. «Мы будем стоять за мужчинами, чтобы вдохновлять и поощрять их двигать страну вперед», – говорит 58-летняя Айнум Нахар.
Альянс студенческой ПНГ с исламистами вызывает споры и внутри самого движения. Лидер ПНГ Нахид Ислам называет союз «электоральным, а не идеологическим», нацеленным на борьбу с коррупцией и защиту суверенитета. Однако многие, в том числе женщины, стоявшие у истоков ПНГ, покинули партию, назвав этот шаг предательством духа революции. «Это была историческая возможность создать третью политическую силу. Вместо этого они подвели людей и заставили замолчать женщин, которые возглавляли это движение», – говорит Таджнува Джабин, одна из основательниц ПНГ.
Аналитики, такие как профессор соцологии Самина Лутфа, предупреждают, что этот союз выгоден в первую очередь «Джамаат-и-Ислами», которая использует имидж ПНГ для прихода к власти, чтобы затем укрепить свои позиции. Популярность исламистов среди молодежи объясняется усталостью от старой политической гвардии и дискредитацией светских идей на фоне авторитарного режима Хасины. Таким образом, выборы 12 февраля определят не просто новый состав парламента, а вектор развития Бангладеш на десятилетия вперед, поставив страну перед сложным выбором между долгожданными реформами и угрозой отката в прошлое.
