Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) за последние два десятилетия превратилась из второстепенного игрока в ведущего авторитета в области глобального управления водными ресурсами. Начиная с 2009 года, организация выпустила десятки масштабных отчетов в серии OECD Studies on Water, предлагая правительствам по всему миру готовые схемы для реформирования водного сектора. Эти стандарты и принципы внедряются в стратегии разных стран – от Нидерландов и Финляндии до Аргентины и Ирана. Однако за этим стремительным взлетом стоит тщательно выверенная стратегия легитимации, позволяющая создавать ауру экспертности вокруг идей, которые зачастую не имеют глубокой научной базы.
Анализ корпуса документов организации показывает, что ОЭСР использует специфические риторические приемы для утверждения своего влияния. Одним из ключевых методов является переформатирование существующих знаний. Организация берет сложные и спорные вопросы водопользования, переупаковывает их в новые термины и аббревиатуры, а затем объявляет о якобы достигнутом консенсусе. Политические аспекты управления водой маскируются под технические задачи, для решения которых предлагаются универсальные «чертежи» или принципы надлежащего управления. Это создает иллюзию, что предлагаемые решения являются единственно верными и общепризнанными, хотя в академической среде споры по этим вопросам продолжаются.
Второй важный элемент стратегии заключается в выборе тем. Организация намеренно фокусируется на тех областях, где у нее уже есть наработанная репутация в других секторах экономики – прежде всего, на вопросах финансирования и государственного администрирования. В документах доминирует повестка «нового государственного управления» (New Public Management), продвигающая рыночные механизмы, приватизацию и финансовую эффективность. Вопросы социальной справедливости, экологии или местной специфики часто отходят на второй план, уступая место дискурсу об инвестициях, тарифах и государственно-частном партнерстве. Это позволяет ОЭСР переносить свой авторитет экономиста на специфическую сферу водных ресурсов.
Особое внимание привлекает работа с источниками информации. В отчетах наблюдается замкнутый круг цитирования: авторы ссылаются преимущественно на документы других международных организаций, таких как Всемирный банк, и отчеты крупных консалтинговых фирм, практически игнорируя независимые научные исследования. Рецензируемые академические статьи, которые могли бы добавить глубины и критического взгляда, остаются за бортом. Вместо этого формируется эхо-камера, где международные бюрократы и консультанты подтверждают выводы друг друга, создавая видимость надежной доказательной базы без реального обращения к науке.
Еще более показательной является практика самоцитирования. ОЭСР активно ссылается на свои собственные предыдущие работы, придавая им статус непреложных истин. В текстах часто встречаются обороты вроде «как было подчеркнуто в предыдущем отчете», что превращает гипотезы и предложения прошлых лет в устоявшиеся факты. Это создает эффект непрерывности и последовательности: организация позиционирует себя как главного хранителя знаний, где каждый новый документ опирается на «фундаментальные» труды самой же организации. Такая цикличность аргументации делает выводы устойчивыми к внешней критике, так как для их опровержения требуется распутать сложный клубок внутренних ссылок.
Для закрепления успеха на международной арене используется механизм создания временных сетей и коалиций. Ярким примером служит принятие Декларации многих заинтересованных сторон в Тэгу в 2015 году. Организация инициирует создание платформ, таких как Water Governance Initiative, собирая под свои знамена десятки государственных и частных структур. Эти временные объединения публично одобряют разработанные принципы, создавая видимость широкой демократической поддержки и глобального участия «снизу». Как только задача по легитимации документа выполнена, активность таких коалиций часто сходит на нет, но ссылки на их одобрение остаются в официальных бумагах как доказательство всеобщего признания.
В результате этих действий формируется технократический подход к управлению водными ресурсами, который подается как нейтральный и безальтернативный. Мягкая сила организации позволяет ей диктовать нормы и стандарты, не обладая при этом прямыми юридическими рычагами воздействия. Глобальная водная повестка оказывается сформирована узким кругом экспертов и консультантов, продвигающих универсальные решения в отрыве от сложной реальности на местах и без учета критических замечаний научного сообщества.
